Чертов Ангел
Она сделает шаг вперед, Сердце сладко замрет в груди. Вы решили – она упадет? Что вы… Нет… Она полетит…
Велено что-нибудь написать, а то уберут в архив, вот - что-нибудь. Мечтаю о гамме для сего безобразия...


Я могла бы рассказать, какая сейчас стоит погода: сияет солнце или небо хмурится, закрываясь тучами, рассказать, какая вокруг красота: деревья, море, скалы, утесы, но не могу. Могла бы рассказать, что наблюдала во время поездки сюда: однообразные пейзажи, плотный слой облаков, а, может, всю дорогу я просто смотрела на понравившегося мне молодого человека, но не могу. Я могла бы описать, как я выгляжу: возможно - стройная, невысокая, голубоглазая, волосы ниже плеч, но я не могу даже этого. Просто я не помню, как выглядят пейзажи, я давно забыла, как ярко сияет солнце, я не помню, как я выгляжу, да в этом нет смысла – помнить свою внешность, за четыре года я все равно изменилась.
Я слепая. Я четыре года не видела солнца, туч, деревьев, да что там – я не видела своего лица! Собственно, поэтому я сюда и приехала. Ла-Пуш. Кажется, что это слово можно потрогать руками – оно мягкое, теплое, по крайней мере, мне так кажется. Я давно привыкла… нет, не привыкла – смирилась, что приходится все изучать на ощупь, на слух. Даже слова. Иногда они бывают такими острыми, что отрезают от тебя кусок…
- Она не сможет видеть, задет зрительный участок мозга, поврежден нерв…
Вот и все, конец. В пятнадцать лет – слепая. Четыре года я провела как в тумане – во всех смыслах этого слова. Первые недели после больницы не ела, не пила, сидела на полу комнаты и мечтала от чего-нибудь умереть… Потом была истерика, мама сказала, что с облегчением вздохнула, когда я вдруг заорала в голос и проплакала несколько часов. Я с трудом понимаю, как мне удалось окончить школу – я занималась дома – и сдать экзамены. Даже не хочу вспоминать. Мама решила, что мне вредно сидеть дома, в городе, и предложила поехать к двоюродной тете Лайле, что живет в индейской резервации. Я думала ровно полсекунды, и вот – я здесь, в Ла-Пуш. Конечно, мне не оценить здешних красот, но дышится тут легче. Тетя Лайла, которую я видела всего раз – когда мне был один год, забрала меня из аэропорта. Вернее, она приехала с мужчиной по имени Гарри Клирвотер. Погрузив мои вещи в машину, мы отправились в резервацию. По дороге тетя Лайла развлекала меня разговорами о всяких пустяках: о том, что видит за окном машины, какой у нее дом, о соседях… Я не знала, сколько времени заняла дорога, но заскучать я не успела.
Я самостоятельно выбралась из машины и по рассеянности захлопнула дверцу. Все, я потерялась. Раскинув руки в стороны, я принялась шарить в пространстве вокруг себя и услышала смешок за спиной.
- Что она делает? – спросил мальчишеский голос. В ответ ему раздалось хихиканье.
- Может, она слепая?
Я резко обернулась на голоса. Хихиканье смолкло. Я не любила носить темные очки потому, что мне все равно ничего не видно, и я не смогу увидеть реакцию людей, но если им неприятно видеть мои неподвижные глаза – пусть не смотрят, у них есть такой выбор.
Я почувствовала, как тишина наполнилась смущением, ничего, они ведь просто мальчишки. Я неловко улыбнулась:
- Да, я действительно слепая.
В ответ мне раздалось смущенное мычание.
- Эй, Квил, Джейкоб, на что вы тут уставились? – тетя Лайла закончила помогать мистеру Клирвотеру с выгрузкой чемоданов. – Ну-ка, помогите моей племяннице дойти до дома, пока мы с Гарри отнесем чемоданы.
Послышалась возня, словно кто-то толкал кого-то. Я улыбнулась – мальчишки, что с них возьмешь.
- Я не кусаюсь, - успокоила я их и протянула руки вперед ладонями вниз. – Но до дома дойти надо.
Кто-то несмело коснулся моей левой руки. Я повернула голову налево:
- Привет, меня Клер зовут. А тебя?
- Джейкоб, - пролепетал мальчик.
- Значит второй – Квил, - я повела рукой чуть вправо. – Ты боишься меня?
Квил почти вцепился мне в руку, словно я должна была вести его. Мальчишки.
- Ну что, пошли? А то стоим тут…
Дорожка, или что там вело к дому, была мягкой – видимо, из песка или мелкого гравия.
- Осторожно… - предупредил Квил, но было поздно – я уже споткнулась обо что-то и почти упала на землю, как рука Джейкоба уперлась мне в живот, предотвратив падение. Я ошиблась – он не маленький мальчик.
- Спасибо, - я повернула голову чуть налево, - у тебя на удивление сильные руки.
- Квил, ты слепой? – порывисто спросил парень, но потом смущенно охнул. – Прости, Клер, это случайно вырвалось.
- Да ничего, - ответила я, - нам еще далеко?
- Нет, еще шагов пять, - виновато ответил Квил.
Я старалась ступать как можно осторожней, похоже, ребята испугались больше меня, и мне не стоило больше падать.
- Здесь ступеньки, - предупредил Джейкоб.
- Спасибо, - на каждом следующем шаге я поднимала ногу чуть выше, чем обычно и благополучно преодолела три ступени. Послышался звук открываемой двери:
- Ребята, вы зайдете? – тетя Лайла взяла меня за руки. – У меня есть яблочный пирог.
- Нет, спасибо, - ответил Джейкоб, - мне нужно к отцу. Пока, Клер.
- Я тоже пойду, пока, - Квил с грохотом сбежал по ступенькам.
- Пока, ребята, – я протянула левую руку вперед, нащупывая дверь. – Кажется, они меня побаиваются.
- Не переживай, дорогая, - я услышала улыбку в голосе тети Лайлы, - они почти еще дети.
- А почему Джейкобу надо к отцу? Это отговорка?
- Нет, милая, у Джейка отец – инвалид, он не может ходить, и передвигается в кресле-каталке. Ему часто требуется помощь сына.
- О, - только и смогла произнести я, - я его в какой-то мере понимаю.
- Осторожно, здесь поворот, - предупредила тетя. Я выставила вперед руку, нащупывая препятствие. Миновав угол, мы пришли в кухню. Усадив меня за стол, тетя открыла холодильник:
- Что ты хочешь: отбивную с картошкой, суп-пюре из овощей? Есть пирог к чаю.
- Отбивную, если можно.
Я задумалась: а каково это – не ходить? Каково не видеть я знала, а как себя чувствует тот, кто не может ходить? Видимо, мои мысли отражались на лице, потому что тетя, поставив еду в микроволновку, села рядом со мной и взяла меня за руку.
- Клер, не забивай себе голову ерундой, все образуется, я понимаю, тебе тяжело слышать такое от человека, который видит, но пойми – не все потеряно, милая.
Она легонько обняла меня.
- Хочешь, завтра погуляем?
Я пожала плечами.
- Можно, но это будет тяжело.
- Тяжело тащить три сумки, имея две руки, - я почувствовала движение воздуха, словно она махнула рукой, - к остальному привыкнем.
Я слабо улыбнулась.
- Ешь, - велела она, доставая ароматный кусок мяса из печи.
Отбивная была великолепна – нежная, сочная и восхитительно вкусная. Накормив меня и напоив чаем с пирогом, тетя Лайла предложила проводить меня в мою комнату.
- У меня, конечно, не такой большой дом, как у твоей мамы, но места нам обоим хватит.
Держась одной рукой за плечо тети, я другой рукой внимательно исследовала стену по пути в мою комнату.
- Здесь туалет и ванная, - объясняла она, там – гостиная, - моя рука поймала воздух и потом снова уткнулась в стену, - а вот и твоя комната.
Я вытянула руки вперед и нащупала дверь. Повернув ручку, я осторожно переступила через порог.
- Здесь нет порога, милая, его специально убрали перед твоим приездом. В комнате пока только кровать, тумбочка и стол в углу. Чуть попозже привезут шкаф, я свои вещи храню в небольшой гардеробной, но тебе это будет неудобно, - щебетала она, пока я ходила по комнате, изучая обстановку. Комната была небольшая, но это даже к лучшему: я не потеряюсь, если попаду на середину.
Присев на кровать, я спросила:
- Сколько времени?
- Ой, - спохватилась тетя, - уже девять, а еще столько дел – твои чемоданы так и стоят…
- Ничего, я сама справлюсь, только мне нужна моя сумка с пижамой и нижним бельем.
- Справишься? – в ее голосе послышалось сомнение. – Давай так: я пока найду твои вещи, а ты иди в ванную, я тебе сейчас там все… объясню.
Проводив меня в ванную и рассказав, где что находится, тетя Лайла ушла.
- Зови, если что, я рядом.
Кивнув, я прикрыла дверь и скинула одежду. Нащупав край ванны, я залезла в нее и включила душ. Меня окатила холодная вода, я громко охнула и принялась крутить краны. Добившись нужной температуры, я просто встала и позволила воде биться о мою кожу. Время для меня – понятие настолько относительное, что я даже не представляла, сколько так простояла. Усталость постепенно накатывала, словно текла по мне вместе с водой. Кое-как намылившись мылом, я в очередной раз залезла под воду, постояла еще чуть-чуть и закрутила краны. Вылезая из ванны, я нащупала пальцами ноги коврик и только потом выпустила край ванны из рук. Осторожность во всем, она стала моей привычкой. Я не позволю себе упасть еще раз.
Я стала шарить руками по стене в поисках полотенца - большое, махровое и пахнущее чем-то незнакомым, но приятным. Завернувшись в него, я нашла дверь и отправилась на поиски своей комнаты. Так, вот дверь, дальше должна быть еще одна, снова стена, потом пустота – вот она – пара шагов и я около цели. Вытянув руку, я нащупала ручку, потянул вниз и вошла. Если закрыть дверь и встать к ней спиной, то чуть справа и дальше будет кровать, кажется. Пребольно стукнувшись о боковину кровати, я нашла ее. Вот черт, все равно не буду ходить с тростью. На уже разобранной кровати лежала пижама. Наспех вытеревшись полотенцем, я натянула ее и залезла на кровать, ища подушки и край одеяла. Наверное, это со стороны выглядит смешно – так кошки вертятся на своем матрасике, укладываясь поудобнее. Справившись с этой проблемой, я залезла под одеяло и вспомнила, что волосы у меня сырые, и я их даже не расчесала.
- Вот черт, - тащиться за расческой неизвестно куда совершенно не хотелось, да и тетю звать тоже. Подумав о том, что завтра буду похожа на ходячее гнездо, я улеглась на подушку и закрыла глаза. Ничего не изменилось – все та же темнота. Я даже однажды пыталась заснуть с открытыми глазами, ну какая ведь разница – открыты они или закрыты, все равно темно! Видимо, это была привычка, да и не моргать невозможно, но ничего не получилось. Вздохнув, я постаралась отогнать эти мысли и насладиться отдыхом – тело от перелета и тряской дороги ныло и требовало немедленного покоя. Мысли становились все более несвязными, в голове толпились какие-то образы и, в конце концов, уставшая, я заснула.